Расстройства пищевого поведения, включая анорексию и булимию, всё чаще поражают детей младшего возраста. Если раньше к специалистам обращались преимущественно подростки, то сейчас семилетние девочки приходят на приём с родителями — некоторые буквально на руках. Шестиклассница Таня отказалась не только от еды, но и от воды. Её ровесница Алина заявила родителям: «Лучше умереть, чем набрать вес». РИА Новости изучило, как диеты и идеалы «здорового питания» могут привести к серьёзным последствиям для детей.
Как началось: с одного слова
Три года назад 12-летняя Таня (имя изменено) услышала от подруги: «ну ты и жрешь». Это стало поворотным моментом. Хотя девочка носила размер 42 при высоком росте и не была полной, она решила похудеть. Мать Елена (имя изменено) вначале не восприняла это всерьёз: лето было жаркое, и даже взрослые редко хотят есть.
Но потом появились тревожные признаки: Таня начала бегать по несколько километров в день, хотя ранее не проявляла интереса к активному образу жизни. За полтора месяца она резко похудела. Сначала её отправили к педиатру, а тот направил к психиатру. Диагноз: нервная анорексия с депрессией. Рекомендовано госпитализировать.
Елена долго не могла принять факт, что дочь нуждается в стационаре. Вместо этого семья поехала к бабушке на юг, надеясь, что отдых и домашняя еда помогут. Но вес продолжал падать. Девочка стала терять сознание. Пришлось вернуться в Москву.
Путь к лечению: долгие ожидания и сложности
В столице семья обратилась в НПЦ психического здоровья детей и подростков имени Сухаревой — единственное детское отделение по РПП в системе ОМС. К сожалению, в тот момент оно находилось на ремонте. Пришлось ждать до осени.
К концу лета Таня перестала есть и даже отказывалась от воды. Отец несколько раз в неделю возил её в стационар для капельниц с глюкозой. Родители пробовали все: уговоры, мольбы, угрозы. Девочка оставалась непреклонной. Она говорила: «Я такой себе нравлюсь», хотя выглядела как скелет — кости торчали, лицо осунулось, обмороки стали частыми.
Осенью Таню госпитализировали в Морозовскую детскую городскую клиническую больницу, чтобы исключить соматические причины потери веса. Затем её перевели в Сухаревку. Здесь, благодаря авторитету врачей, дочь снова начала есть. Начали подбирать медикаменты. Через два с половиной месяца девушку выписали.
Семейная терапия и контроль за питанием
Чтобы помочь дочери, Елена изучила метод Модсли: родитель берёт полный контроль над питанием ребёнка. Она определяла, что, когда и сколько будет есть Таня. Сидела рядом за столом, как будто дочь была совсем маленькой, и следила, чтобы всё было съедено.
Она постоянно находилась рядом: стояла у двери туалета, чтобы услышать, не вызывает ли дочь рвоту. Таня жаловалась, что желудок переполнен, хотя вес был далеко ниже нормы. С появлением лишнего веса усилилась дисморфофобия: девочка считала себя толстой, хотя даже нижний предел нормы не достигла. «Очевидно, что в зеркале она видела другого себя», — замечает мать.
Подключили психолога. Спустя три года Таня вошла в ремиссию. Сейчас она регулярно проходит контрольные визиты к психиатру и принимает лекарства.
Группа поддержки: помощь тем, кто в трагедии
Чтобы не сойти с ума, Елена создала группу поддержки для родителей детей с расстройствами пищевого поведения. Большинство участников — родители подростков. Есть те, чьим детям всего девять или одиннадцать лет.
«У нас нет доступа к профессиональной помощи — специалистов не хватает. Но мы можем найти понимание и сочувствие среди тех, кто прошёл через то же самое», — говорит Елена. «Многие считают, что если родители не могут заставить ребёнка есть, значит, они плохие. На самом деле это болезнь, а не выбор».
Опасные сообщества в интернете
В соцсетях существуют группы, где девушки делятся своими историями. Одна из них рассказала: «Я потребляла 200-300 калорий в день, занималась интенсивными тренировками. Уже через месяц мой вес составил 49-50 кг при росте 165 см. Появились обмороки, боли в животе, сердце будто замирало. Я падала на ходу, не могла добраться до туалета. Обмочилась от слабости. К концу лета вес снизился до 40 кг».
Но есть и другие сообщества, где делятся способами вызвать рвоту, как использовать диуретики, как нейтрализовать кислоту во рту после рвоты. Это опасные практики, которые усугубляют состояние.
Молодеет проблема: почему?
По словам главного врача Центра изучения расстройств пищевого поведения Максима Сологуба, число пациентов в возрасте до 12 лет за десять лет увеличилось в четыре раза. Самой юной пациентке с анорексией было семь лет.
Психиатр объясняет: две причины. Во-первых, диагностика улучшилась — дети приходят раньше. Во-вторых, из-за акселерации подростки быстрее сталкиваются с индустрией похудения, которая повсеместна в соцсетях и медиа.
Проблемы в регионах: отсутствие стандартов
В регионах ситуация остаётся напряжённой. В России пока нет национальных клинических рекомендаций по лечению РПП. Пациенты оказываются в «зазоре» между психиатрами и врачами общей практики. Первые часто говорят: «кладите в реанимацию — иначе она умрёт». Вторые отправляют к психиатрам.
Многие психиатры не знают, как правильно лечить анорексию и булимию. Их сразу начинают пичкать нейролептиками, которые при истощении не работают — организм не имеет ресурсов.
Формы расстройств и новые подвиды
Согласно МКБ-11, выделяют четыре формы РПП: нервная анорексия, нервная булимия, приступообразное переедание и избегающее ограничительное расстройство. Однако у 70% пациентов заболевание переходит из одной формы в другую.
Появились и новые подвиды, например, орторексия — фанатичное стремление есть только «здоровую» еду. Жизнь такого человека превращается в марафон: поиск продуктов, тренировки, расчёт рационов.
Сологуб приводит пример мужчины 35 лет — атлетично сложного, внешне успешного. Он почти плакал на приёме: «Помогите. Я не помню, как выросла моя дочь. Все дни я провожу в спортзале по 14 часов в неделю. Брак рушится, я устал, но ничего не могу с собой поделать. Всё время думаю: купить грудку, рассчитать рацион, потом идти заниматься».
Главное: РПП — не выбор, а болезнь
Психиатр подчеркивает: нельзя «заразиться» РПП, просматривая блогеров. У всех форм есть генетическая предрасположенность.
Мать Алины (имя изменено) вспоминает: «Дочь рыдала в трубку: “Мама, я жирная свинья. Наелась всего подряд, не хочу жить…” Я бежала к ней — она пыталась вызвать рвоту. Мне удалось удержать её, она сопротивлялась. С тех пор прошло больше двух месяцев. Сейчас дочь в ЦИРПП, набирает вес, готовится к выписке. Голос матери всё ещё дрожит».
Алина сначала начала считать калории, упрекать родителей в «неправильном» питании. Затем стала есть только куриную грудку, иногда булгур или гречку. Через два месяца вес упал до 32 кг при норме 45. Выглядела как сомнамбула. Перед первой госпитализацией почти ничего не ела. В регионах не знали, как лечить — питание не восстановили.
После выписки всё вернулось, но ещё хуже. Алина требовала бесконечного совершенства, не боялась смерти. «Лучше умереть красивой, чем хоть чуть-чуть набрать», — говорила она родителям.
Во второй раз её госпитализировали в ЦИРПП. На парентеральном питании она набрала 12 кг. Но путь к выздоровлению длинный — требуется семейная психотерапия для девушки, родителей и сестры.
Первые признаки: что нужно заметить
Согласно Сологубу, первые признаки РПП: ребёнок прячет тело, переспрашивает, не слишком ли он толстый, увлекается приготовлением «правильной» еды, избегает совместных приёмов пищи. Раньше семья ужинала вместе, теперь: «спасибо, я потом поем».
Также могут быть следы рвоты в туалете, упаковки от слабительных или мочегонных средств.
Когда нужна госпитализация
Врачи настоятельно рекомендуют не пытаться справиться с анорексией или булимией самостоятельно. Это не привычка, не выбор, а серьёзная болезнь.
- Госпитализация обязательна при индексе массы тела ниже 17.
- Быстрая потеря веса — более 10 кг за два месяца.
- Брадикардия (замедленное сердцебиение).
- Злоупотребление слабительными или мочегонными средствами.
Не стоит ждать. Чем раньше начато лечение, тем выше шансы на выздоровление.
Оставить комментарий